— И останетесь там? — еще раз уточнил Ночной Ястреб. — Вы останетесь там, женитесь на своей Деллии, никогда больше не вернетесь во владения шайенов и не будете бросать горящих взглядов на мою жену?
Глаза Харриса широко открылись от удивления. Он, словно немой, уставился на воина.
— Да, да, я видел огонь в ваших глазах, когда вы смотрели на Пламя, — предупредил Ночной Ястреб, и его глаза гневно сверкнули, — меня приводит в ярость то, что другой мужчина откровенно возжелал мою жену. Я убил бы вас не задумываясь, но Пламя напомнила мне о том, что мы — ваши должники, поскольку вы защищали ее и Облако Войны, когда они были в форте. Хотя она и просит сохранить вам жизнь, я предупреждаю вас: Пламя — моя. Она — мать моего сына. И она всегда будет принадлежать мне. Даже и не думайте отнять ее у меня, иначе я с радостью проткну своим ножом ваше сердце. Ясно, солдат?
— И она… она хочет остаться здесь? Остаться с вами? — неуверенно спросил Харрис.
Ночной Ястреб гордо кивнул головой.
— Она скорее предпочтет расстаться с жизнью, чем покинуть меня, — объяснил он своему врагу. — Разве не сбежала она со мной добровольно, когда я пришел за ней в форт? Разве это не является доказательством моих слов?
Харрис подумал, затем нерешительно промолвил:
— Если это не обидит вас… Вождь, я бы хотел услышать из ее собственных уст, что она счастлива здесь и не хочет вернуться к своему собственному народу. Это бы успокоило меня.
— Сейчас я пришлю ее, и вы сами поймете, что я не принуждал ее сказать вам эти слова, — пообещал Ночной Ястреб. — Она поговорит с вами с глазу на глаз, чтобы вы поверили всему, что она вам скажет. В ответ же я хочу получить с вас слово, что вы покинете это место, когда вас освободят, что вы уйдете далеко-далеко отсюда и никогда больше не вернетесь. Если же вы пообещаете это и не сдержите своего слова и я когда-нибудь столкнусь с вами лицом к лицу, то пеняйте на себя, Харрис, — я убью вас очень медленно в самой мучительной форме, какую я только знаю. Клянусь вам честью индейского вождя!
Бью поверил его словам. Зловещий блеск темных глаз не давал ему ошибиться в этом.
— Я сказал вам правду. Мне не хочется ничего больше знать ни об этой земле, ни об индейцах, ни о кавалерии. Если вы отпустите меня, даю слово — я исчезну отсюда так быстро и так далеко, как только смогу. Единственное, чего я желаю, — это вернуться домой и продолжить свою жизнь с людьми, которые мне дороги.
— Разве мы все не желаем этого? — спросил Ночной Ястреб. — Мы пытаемся объяснить это белым братьям, но те не желают нас слушать. Они хотят прибрать к рукам наши земли. Они думают, что могут прийти сюда и взять их. И они приходят и разрушают наши поселения, уничтожают наши поля, насилуют и убивают наших женщин и детей. А мы хотим только одного — чтобы нас оставили в покое на нашей земле, которая была нашей так долго, что даже наши предки не могут вспомнить, сколько именно.
Они обменялись понимающими взглядами.
— Мне бы очень хотелось сказать вам, что настанет счастливый день и для вашего народа, — вздохнул Харрис, — но, боюсь, этого никогда не случится. Белые люди — очень жадные. Они никогда не перестанут претендовать на ваши земли, пока не захватят все, до последней песчинки. Сражения будут продолжаться, кровь будет проливаться, а люди — как с той, так и с другой стороны — будут умирать. Может, Господь простит нас за те несчастья, которые мы несем себе и другим.
Вскоре после того как Пламя сказала Бью Харрису, что она очень довольна своей жизнью среди шайенов, его освободили.
— Я очень люблю своего мужа, — сказала она Харрису. — Он — моя жизнь, моя душа, воздух, которым я дышу. Без него я не хочу жить.
Она снабдила Бью едой, одеждой, помолилась за его безопасность и выразила надежду, что скоро он соединится со своей ненаглядной Делией.
— Когда вы будете думать обо мне, думайте о том, что я счастлива, — сказала она ему. — А я буду представлять, что вы отпраздновали свадьбу с вашей невестой и на каждом колене держите по ребенку. Да благословит вас Господь!
ГЛАВА 28
Весной в деревни и лагеря индейцев были направлены послы. Белые люди предложили индейцам начать переговоры о мире. Проходить эти переговоры должны были в форте Ларами. Пламя знала, что ее племя также будет принимать участие в переговорах. Чувства радости и тревоги разрывали ее на части. Наконец-то ей представится возможность вернуться в форт Ларами, и, даже если отца там нет, она хоть что-нибудь узнает о нем. Однако, если отец там, он, конечно, попытается уговорить ее бросить Ночного Ястреба и вернуться в Вашингтон.
Ночной Ястреб не был в восторге от того, что военный совет решил, что им следует принять участие в переговорах. А вдруг это ловушка? Вдруг Бью Харрис вернулся все-таки в форт Ларами и рассказал там, что он видел и слышал в стане шайенов? Если это так, то Ночной Ястреб вырвет язык из глотки» этого лжеца!
Эти и другие мысли — подобные тем, которые посетили Пламя, — беспокоили Ночного Ястреба. Его жена была просто счастлива, когда он спас ее из форта Коннор, но будет ли так на этот раз? Что, если ее отец, генерал Вайз, все еще находится в форте Ларами? Что, если командир солдат попытается уговорить дочь вернуться вместе с ним в Вашингтон? Что, если Пламя, поддавшись уговорам отца, уедет с ним?
Лежа рядом со своей спящей женой, Ночной Ястреб крепко сжал ее руку. Нет! Он умрет, но не отпустит ее от себя! Даже если она страстно пожелает уехать с отцом, он запретит ей! Он сделает все, что в его власти, чтобы помешать Пламени бросить его! Она вручила ему свою любовь, и он удержит ее. Если это потребуется — силой. Он сомневался, что она откажется от ребенка ради того, чтобы получить свободу, без которой она обходилась такое долгое время. Но если возникнет необходимость, он обратит ее любовь к Облаку Войны против нее.
Сердце Ночного Ястреба подсказывало ему, что он зря волнуется. Пламя любит его. Она никогда не захочет покинуть его и никогда не оставит ребенка. Эти мысли вертелись в его голове, когда он отправился в форт Ларами на переговоры. Возможно, ему удастся оставить Пламя в лагере шайенов — вне стен форта, — избежав таким образом многих проблем. А, возможно, никто и не заметит ее. Хотя яркие золотистые волосы Пламени слишком явственно выдают ее происхождение.
Девушка повернулась к нему и обняла за талию.
— Ты не спишь, муж мой, — сонно промурлыкала она. — О чем ты думаешь в темноте, которая скрывает тебя от всего мира?
— О форте Ларами, — честно признался он.
— У меня тоже немало сомнений относительно этой поездки. Я волнуюсь, что это может оказаться ловушкой. И еще думаю о том, что могу встретить в форте своего отца.
